08.10.2013. Интересная мысль протиснулась в эти дни в интернет- пространство. Некий Дмитрий Ремизов заявил, что современная Российская Федерация абсолютно всеми россиянами воспринимается как преемник Российской империи и даже в большей степени, чем СССР.
На самом деле это принципиальнейший момент, требующий своего осмысления и широкой дискуссии, поскольку об «абсолютно всех россиянах» мог бы сказать лишь референдум, который на 100% поддержал бы вышеуказанное мнение.
Однако референдум в этом вопросе вряд ли можно ожидать, а вот то, что господин Ремизов явно преувеличил насчет абсолюта, это очевидно. Не думаю, что его мнение разделили бы люди старшего поколения, отдавшие свои силы и энергию во благо СССР и которых – не один миллион. А национальные образования вовсе не вызывают сомнения – вряд ли в истории неславянских народов Российская империя, проложившая конторы своих необъятных границ пушками, оставила более гуманный след, чем Советский Союз. Соответственно последними современная Россия воспринимается как приемник СССР, в котором все – таки гуманизма, если не считать репрессий (и глобальных, и персональных), было больше.
Банально звучит, но историю нельзя переписывать. Либо мы принимаем ее такой, какая она есть, следовательно – говорим правду, либо лукавим и лицемерим, чего нам не простят наши потомки, которые, хочется думать, не будут отягощены разного рода политическими коллизиями. Вряд ли кому-то удавалось утаить прошлое.
В истории нашей страны на любом временном отрезке можно найти и хорошее, и плохое. Российская империя жестоко покоряла народы, а русский народ долгое время стонал под крепостным правом. При этом в царской России самыми уважаемыми людьми, имеется в виду в первую очередь внимание государства, были священник, лекарь и учитель. И в этом был заложен глубочайший смысл. Душа, тело и разум человека были в руках людей, которые не были обременены поиском хлеба насущного, а с особым пристрастием выполняли свою миссию.
СССР тоже был в определенном смысле империей с подчинением других народов определенным правилам, единой идеологии в ущерб их идентичности. К примеру, в чеченских городских школах не изучался чеченский язык, даже говорить на нем в общественных местах считалось неприличным, соответственно была принижена национальная культура, национальные кадры воспринимались как второсортные, свои ограничения были в сфере искусства, литературы и т.д. Особое место для чеченцев в этой части истории занимает, конечно, депортация 1944 года, но больше всего от репрессий опять же досталось русскому народу в силу преобладающей его численности. Но было немало и хорошего, особенно если сравнить этот период с современными реалиями. Что особенно важно – не было никаких фобий, никаких ложных стереотипов мышления. Была абсолютная предсказуемость, и было больше прав у простого человека.
Так не разумнее ли нам всем, живущим под единым небом России и считающим себя гражданами этой страны, принять наше прошлое, как оно есть, в его хронологической последовательности без предпочтений для желаемых ассоциаций. Все – таки заигрывание с историей через призму современных вызовов и политической потребы вызывает настороженность и беспокойство. Может ли, должна ли быть зависима такая важнейшая в нашей жизни субстанция как история от конъюнктуры, от человеческого фактора? А если через 10 – 20 лет другие люди, исходя из сложившейся на тот момент обстановки в стране, захотят изменить точку отсчета или иначе оценят то или иное событие?
В принципе разные точки зрения по отношению к нашей истории (российской) неизбежны, поскольку они были заложены репрессиями, войнами, революциями. Но эти «прелести» были и в других странах, тем не менее, в современных государствах взаимоотношения людей построены не на исторических противоречиях и обидах. И сегодняшние россияне не должны отождествлять себя с русскими солдатами колонизаторских армий, равно как и дети репрессированных народов не должны, да практически и не смотрят на мир через боль своих предков. Все это осталось в прошлом, ушло в историю, как уйдут в нее и наши дни с возникающим время от времени непониманием друг друга.
Согласен с мнением другого автора, Франца Клинцевича, что «противоречия в современном российском обществе связаны не столько с идеологическими вещами и отношением к истории, сколько с невоспитанностью и бескультурьем отдельных граждан. Но если в качестве примера автор ссылается на молодых людей, приезжающих в Центральную Россию с Северного Кавказа и вызывающе ведущих себя, то мне подумалось, что он имел в виду резкие, грубые выпады интернет – пользователей, число которых, конечно же, несравнимо с отдельными эпизодами хулиганского поведения южан. Ведь последние и заметны только потому, что они не местные. В любом случае, умение вести себя должно распространяться на всех: и танцующих лезгинку не к месту и не ко времени, и тех, кто прибегает к уничижительным по отношению к целому народу оценкам и выпадам.
Не будучи дипломированным историком или психологом, господин Клинцевич, я на 100 % знаю, что открытие памятника женщинам на месте сожженного чеченского села Дады – Юрт, вызвавшего столь бурную полемику в СМИ, совершенно не имеет ни идеологической, ни национальной подоплеки, которую Вы почему – то усмотрели. Это похоже на реакцию тех, кто априори настроен на негатив. К выработке же объективных оценок нашей истории, как Вы пишите, действительно надо бы привлечь специалистов и вовлечь их в совместную работу.
Очень взвешенную и безупречную позицию в данном контексте выложил в интернет член Комитета СФ по науке, образованию, культуре и информационной политике Валерий Сударенков. Не могу себе отказать в удовольствии процитировать его: «Мы не можем позволить себе быть нетерпимыми в оценке исторических эпизодов, поэтому все наши усилия должны быть направлены на восприятие истории, как истории страны, в которой мы живем все вместе. Рецепт, как этого достичь, может быть только один: быть терпимее друг к другу…»
К этому вряд ли можно что –либо добавить.
Руслан Юсупов

